Статьи Экспертно-криминалистического бюро «Гранат»

У каждого Холмса должен быть свой доктор Ватсон 06.07.2010

У каждого Холмса должен быть свой доктор Ватсон

* * *

– Ключом к разгадке, Ватсон, служит состав яда. – Говоря это назидательным тоном, Холмс расхаживал с зажженной вересковой трубкой в руках. Вокруг него вились клубы дыма от черной махорки.

– В госпитальной палате Рубена был стрихнин, – сказал я. – Это наиболее известный яд, и Билли нам только что это подтвердил.

– Разумеется, – согласился он. – Но вспомните, что наш яд весьма летуч, что показала перегонка с паром. Формула стрихнина – С21H22N2O2, его молекулярная масса должна быть довольно значительной. Его нельзя перегнать. Вернемся к началу. Любой из шести препаратов мог оказаться смертельным при приеме в избыточных количествах. Обратимся к их формулам: кокаин – это C17H21NO4, хлороформ – CHCl3, нитропруссид – C5FeN6Na2O, камфора – C10H16O, стрихнин – С21H22N2O2, дигиталис – сложная смесь природных продуктов, добытых из листьев наперстянки. – Холмс продолжал: – Посмотрите на уравнения реакций, которые я провел для качественного определения состава дистиллата. Вот на этой страничке моего блокнота. Обратите внимание: цианид калия в щелочном растворе обесцвечивает коричневый сульфид меди.

– Более того, подтверждением вывода служит и уравнение реакции осаждения прусской сини. Прусская синь – это гексацианоферрат(II) железа(III), ее образование в последовательных реакциях – несомненное доказательство наличия цианида в желудке.

– Осадок действительно синий, Холмс, – сказал я. – Однако неясно, есть ли связь между этой реакцией и посинением стенок желудка, обнаруженным при вскрытии?

– А как же! – воскликнул Холмс. – Двухвалентное железо и нитропруссид могут соединиться с образованием того самого вещества, которое называют прусской синью. Желудок человека, отравленного нитропруссидом, обязан посинеть! Нитропруссид натрия выделяет цианид.

– Значит, отравили цианидом, – пробормотал я, – который образовался из нитропруссида натрия?

– Нитропруссид натрия был в палате № 102, – напомнил Холмс. – Примечательно также то, что баночка с этим препаратом исчезла из комнаты санитарок рядом с этой палатой. И это не простое совпадение, уверяю вас.

– А что, Холмс, нитропруссид действительно содержит цианид? В той формуле, что вы показали, его нет.

Холмс снова написал прежнюю формулу C5FeN6Na2O и пояснил:

– Ее можно записать и по-другому, более ясно: Na2[Fe(CN)5NO], это и есть нитропруссид. Молекула вещества содержит пять цианогрупп на каждый атом железа. Из тех шести препаратов, что были на полке, только этот содержит цианогруппы. Однако вы не одиноки, Ватсон, в своих заблуждениях. Большинство людей не знают эту формулу. Все и не должны ее знать, почти все.

– Ага, это соединение выделяет в желудке циановодород. Но откуда появилось железо, участвующее в реакции осаждения?

Холмс на минуту задумался.

– Полагаю, что железо могло выделиться при взаимодействии белков с соляной кислотой в желудке. И еще. Помните, я при перегонке упомянул о знакомом запахе в дистиллате с маркой А? Я знаю, что циановодород содержится в миндале. Вы не почувствовали миндального запаха. Не у каждого острый нюх.

– Но как все это поможет раскрыть убийство? – поинтересовался я. – Определить состав яда – это еще не все.

– В нашем случае дело проще, – возразил мне Холмс. – Мы должны были выяснить три вещи: у кого мог бы быть мотив для убийства, благоприятный случай совершить убийство и сведения о формуле нитропруссида. К этому добавлю еще одно: кто солгал?

– Тут я словно в темноте, Холмс.

– А что вы думаете о сыне, мой друг? Роберт, его сын.

– Сын? – Я был полон сомнений. – Конечно нет. Роберт любил своего отца.

– Боюсь, что этого недостаточно. Свидетельства указывают в его сторону. Вспомните, Ватсон, Роберт вчера солгал матери. Он не был на занятиях по поэтике, поскольку Лондонский университет был закрыт из-за снегопада. Одного этого, разумеется, недостаточно, но есть и еще кое-что. Отец заставлял его оставить поэзию и заниматься только химией. Здесь-то он и узнал о составе нитропруссида, содержащего цианогруппы. Он навещал отца в госпитале Барта каждый день и, конечно, не раз имел возможность использовать вещества, хранящиеся на полке в палате № 102. Скажите мне, Ватсон, какое вещество из них выбрал бы для убийства человек с обычными знаниями?

– Стрихнин, – предположил я, уже начиная понимать ход его мыслей. – Но ведь в госпитале был и медицинский персонал. Кто-нибудь из медиков мог знать об опасных свойствах нитропруссида.

– Разумеется, – заключил Холмс. – Однако должен быть еще и мотив для убийства, а был ли он у работающих в госпитале? Маловероятно, Ватсон, маловероятно. Так что сведения, полученные от Билли, говорят о многом. Убийца выбрал вовсе не стрихнин. Он предпочел нитропруссид натрия. Среди подозреваемых только преуспевающий в химии студент мог так поступить.

Тут я вспомнил вчерашние события.

– Мужчина, выбежавший из палаты Рубена! Разве такое поведение не подозрительно? Если это Ланквист Стронг, кандидат в мэры, то у него точно был мотив устранить своего популярного соперника.

Холмс улыбнулся.

– Это и правда был мистер Стронг, Ватсон. Миссис Хохам узнала его по моему описанию. Но вспомните, что, когда мы его встретили, лицо его выражало страдание. Он только что узнал о смерти конкурента, однако вовсе не выглядел человеком, избавившимся от своего противника, не так ли?

– Действительно, – не мог не согласиться я. – А Родни Мивилль? Они играли в карты.

– Миссис Хохам поведала нам, что ее муж должен Мивиллю деньги, – согласился Холмс. – Но зачем тому убивать должника? Он был уверен, что после победы на выборах долг наверняка будет выплачен. Долг как раз является причиной не убивать. Нет-нет, только у сына была и явная причина, и возможности.

– Но такие рассуждения – еще не доказательство. Даже Лестрейд поостережется арестовать при этих свидетельствах.

– Правильно, Ватсон. Совершенно согласен. Тем не менее давайте позвоним Лестрейду. Он сможет получить ордер на обыск, и я рискну предположить, что зловещая банка с нитропруссидом натрия все еще спрятана где-нибудь в квартире Роберта Хохама.

– Зачем ему понадобилось еще и красть ее, если убийство отца уже состоялось?

– Подумайте о мотиве. Отец настаивал на том, что сын должен заниматься химией и бросить литературу. Мать сказала нам, что она соглашалась с этим и собиралась поставить это условием своей поддержки сына деньгами. Можно только догадываться, Ватсон, но боюсь, что преступные намерения сына могли касаться не только встревоженного отца. Если у него был мотив лишить жизни отца, то есть и мотив устранить свою мать. Мы должны спасти перепуганную мать от этого.

Логика Холмса оказалась точной. Чуть позже Лестрейд с помощниками обыскал комнату Роберта Хохама в Паттинг-Бридж. Перерыли все, перевернули матрас, осмотрели ночную посудину, вывернули наизнанку каждый носок – все было напрасно. В отчаянии Лестрейд собирался было уже прекратить обыск, когда молодой местный констебль заметил небольшой стеклянный цилиндр, стоявший буквально на уровне глаз на полке перед томом стихов Роберта Бернса. Это и был сосуд с нитропруссидом натрия, открыто стоявший на виду у всех.

Вечером, когда мы сидели с книжками в руках у камина в своей квартире, Холмс снова вспомнил о происшествии.

– Некоторые химические руководства – помните, я говорил вам о лондонском издании книги русского химика Менделеева – называют синее вещество берлинской лазурью. Есть еще турнбуллева лазурь, или синь, в молекуле которой на 5 атомов железа приходится 12 цианогрупп. Но я отдаю предпочтение прусскому происхождению. Когда наше приключение, Ватсон, только начиналось, я читал вот эту книгу о Фридрихе Великом. Фридрих был королем Пруссии с 1740 по 1786 г. Полагаю, что именно его страна дала название синему веществу, которое образовалось на стенках желудка Рубена Хохама, и предоставила нам возможность определить, что отравили его цианидом. Так вот, король Фридрих в письме к французскому философу Вольтеру в 1759 г. заметил о несчастном свойстве человеческой натуры – свойстве, которое проявилось и в нашем сегодняшнем случае: «…своекорыстие, месть, предательство, неблагодарность будут до конца века проливать кровь и приводить к трагическим развязкам, поскольку нами управляют страсти, а не разум».


Страница 3 - 3 из 3
Начало | Пред. | 1 2 3 | След. | Конец | Все


Возврат к списку